Вспоминает Орджоникидзе: «Вскоре все наши товарищи были освобождены, кажется, за небольшую сумму, выплаченную нами ротмистру Зайцеву, который весьма охотно брал взятки».

Свои люди были у большевиков и в Тифлисе. 20 декабря 1904 года начальник Тифлисского охранного отделения Засыпкин сообщал в департамент полиции, что запланированные на 21 декабря аресты в местной организации РСДРП не могут быть произведены, так 19 числа все они получили предупреждение и благополучно скрылись.

В обстановке, когда полицейские чины брали взятки, торговали конфискованным оружием, совершали аресты «по заказу», большевики со своими деньгами чувствовали себя весьма вольготно.

15 апреля 1908 года Тифлисское ГЖУ совершенно секретно разослало в губернские жандармские управления и охранные отделения приглашение на совещание для обсуждения вопросов, связанных с состоянием розыскной работы на Кавказе, и об этом тут же сообщает своим читателям «Тифлисский листок».

И так на всех уровнях власти, от рядового филера, который за 5, а то и за 3 рубля соглашался «потерять» поднадзорного, до высших чинов Департамента полиции.

30 ноября 1904 года был освобождён от занимаемой должности и отправлен в отставку без мундира и пенсии секретарь директора Департамента полиции В.С. Зыбин. Причина – многочисленные обвинения во взяточничестве. Перечисляются золотая цепь и браслет ценой в 2800 франков, а так же передача вице-директору Департамента полиции Зуеву и действительному статскому советнику Кузнецову 10 тысяч рублей.

Владимир Джунковский, с 1905 по 1913 год - московский губернатор, а с 1913 по 1915 - товарищ (заместитель) министра внутренних дел и командир Отдельного корпуса жандармов. Не брезговал взятками, содействовал освобождению и облегчению режима некоторых арестованных. Во время «побега» в 1911 году Сталин жил (точнее, скрывался) на квартире ссыльного эсера, графа А.И. Дорера, родственника В.Ф. Джунковского, в то время московского губернатора (кстати, губернаторы тогда числились по Министерству Внутренних Дел).

Так что вовсе не удивительно, что, когда после Октябрьского переворота рядовых полицейских и жандармов расстреливали пачками, с лёгкостью необыкновенной, бывший начальник тайной полиции, а в войну организатор службы контрразведки департамента полиции, Джунковский Владимир Федорович не только уцелел, но и стал консультантом Дзержинского в создании ВЧК. В 1919 году ему дали пенсию, и расстреляли его только в 36 году (по другим данным - в 37).

И он был вовсе не исключением. Бывший Директор Департамента полиции Лопухин А.А. после 1917 года также остался в Советской России, а в середине 20-х годов беспрепятственно выехал за границу.   Департамент полиции в царской России не только жуликов и воров ловил, но и вёл заграничную разведку. А это явки, адреса, каналы связи, агентура, финансы…

А в 1911 году заграничная разведка Департамента полиции отчебучила и вовсе небывалый финт, дабы легализовать свою добычу сведений и обезопаситься от многочисленных попыток шантажа со стороны собственных агентов.

Да-да, многочисленные агенты заграничного бюро из числа граждан европейских стран так и заявляли своим кураторам: «А вот я сейчас ка-а-ак расскажу в контрразведке, что работаю на правительство России! Дайте пять тыщ франков!»

И поторговавшись, агенту выплачивали три с половиной тысячи франков (случай, бывший в действительности)…

И тогда, с подачи неизвестного, но весьма умного и дальновидного советчика, воспользовавшись либеральным законодательством     загнивающей Европы, директор Департамента полиции Степан Белецкий наоткрывал по всей Европе частных детективных агентств, и отныне вел разведывательную деятельность с небывалым комфортом и весьма успешно. Европейские профессионалы сыска вполне легально нанимались через эти детективные агентства, выполняли каждый свою часть разведывательной деятельности (в том числе и по надзору за криминальными и политическими деятелями российского происхождения). Позднее заграничное наследство Белецкого в полном объеме принял лично дорогой вождь и учитель, товарищ Сталин.

И в свете этого понятно, почему сын товарища (заместителя) министра внутренних дел, директора департамента полиции, сенатора, тайного советника, под чьим руководством был и штаб отдельного корпуса жандармов, так вот, его сын, Владимир Степанович, в 1925 году благополучно поступил на Высшие государственные литературные курсы и учился до ликвидации ВГЛК в 1930 году; после чего работал в различных газетах и журналах, был принят в члены Московской ассоциации пролетарских писателей и Литфонда, печатался в коллективных сборниках и журналах «Молодая гвардия» и «Знамя», в переводе на французский язык - в журнале «Интернациональная литература», и заслужил похвальный отзыв парижского журнала «Коммюн»…

И это в те строгие времена, когда детям рядовых полицейских жилось весьма сложно! Но в 1936 году произошло Нечто и «В 1936 году я должен был уехать в Вологду».

В это время и по меньшим основаниям ставили к стенке, а тут такая «суровая» ссылка и работа в газете и Вологодском областном краеведческом музее. Такое ощущение, что ничего не забывавший Сталин просто убрал в тень сына нужного человека…

Публиковался и жил он, правда, под псевдонимом, ставшим фамилией – Железняк.

В 1903 году полиция почти два месяца искала И. Джугашвили, арестованного ещё в 1902 году. Где он был в это время? По официальной версии - в тюрьме…

Не только в Главном тюремном управлении Минюста, но и на местах не знали, что Джугашвили 19 апреля 1903 г. был переведен из Батумской в Кутаисскую губернскую тюрьму, и начали его искать в тифлисской тюрьме Метехи. Наконец к началу сентября 1903 г., то есть за полтора месяца, во всем разобрались и стали формировать «очередную арестантскую партию». Завершим показ документов донесением «вр.и.д. батумского полицмейстера», отражающим поиски местонахождения Джугашвили:

«4 СЕНТЯБРЯ 1903 г.

Возвращая при сем извещение за № 9520, имею честь сообщить Канцелярии Военного Губернатора, что Иосиф Джугашвили состоял в Батумской тюрьме до 19 апреля текущего года и затем был отправлен, в числе других арестантов, в Кутаисскую тюрьму.

Справка: Прилагаемое извещение препровождено было мне при предписании Его Превосходительства от 29 августа за № 213.

Подпись

Первый раз из сибирской ссылки товарищ Сталин бежал 5 января 1904 года, телеграмма с сообщением о побеге и с приметами беглеца в Иркутское охранное отделение ушла в 12 часов 10 минут 6 января (и ещё в три адреса, в том числе начальнику Красноярской железнодорожной полиции), но…

Хотя Департамент полиции был извещён Иркутским ГЖУ 7 января, сам начальник этого управления полковник Левицкий подписал розыскную ведомость на Джугашвили лишь 5 марта 1904 г., когда вождь уже благополучно прибыл на Кавказ. А Департамент полиции включил Джугашвили в свой розыскной циркуляр лишь 1 мая 1904 г., когда товарищ Сталин уже был на берегу Черного моря, пытаясь объяснить товарищам по партии, как ему удалось так легко сбежать…

Версия первая: обнажив кинжал (джигит!), он заставил первого подвернувшегося крестьянина отвезти его на не названную вождем железнодорожную станцию (это минимум 120 верст, т. е. более 1 дня пути с отдыхом для лошади), где отпустил своего «заложника», дав ему в награду 3 рубля.

Версия вторая: товарищ Сталин уговорил одного местного жителя отвезти его на станцию Зима с условием, что на каждой остановке в пути он, товарищ Сталин, будет выставлять своему добровольному ямщику «пол-аршина водки» (в метрической системе это емкость высотой 35,5 см, т. е. имеется в виду 0,75-1 л водки, стоимость такой бутылки не превышала одного рубля). По прибытии на станцию товарищ Сталин послал чалдона за билетом, потом спокойно сел в поезд и уехал.

Рассказ третий: товарищ Сталин увлек одного из новоудинских ямщиков обещанием подать жалобу на какого-то балаганского начальника, и тот ради этого согласился отвезти его до железной дороги.

Еще одна версия побега появилась через 44 года, когда в Кремль пришло следующее письмо:

«Москва. Кремль.

Генералиссимусу Советского Союза товарищу Сталину И.В.

Я глубоко извиняюсь, что беспокою Вас. В 1903 г., когда Вы были в ссылке село Новая Уда Иркутской губернии Балаганского уезда, в то время жили у меня на квартире. В 1904 г. я увез Вас лично в село Жарково по направлении станции Тырет Сибирской железной дороги, а когда меня стали спрашивать пристав и урядник, я им сказал, что увез Вас по направлению в г. Балаганск. За неправильное показание меня посадили в каталажку и дали мне телесное наказание - 10 ударов, лишили меня всякого доверия по селу. Я вынужден был уехать из села Новая Уда на ст. Зима Сибирской железной дороги.

В настоящее время я пенсионер 2 группы. Пенсию получаю 141 р. в месяц. Подавал заявление в Министерство социального обеспечения, получил отказ. Поэтому прошу Вас, как бывший партизан Якутского партизанского отряда, где был 3 раза ранен, потерял здоровье, получил инвалидность 2 гр., если вспомните меня, то прошу помочь мне получить персональную пенсию. Жить еще и еще хочется.

Дорогой товарищ Сталин, при Вашей доброй памяти, прошу написать мне письмо как бывшему старому партизану, а Вашему старому хозяину квартиры, где Вы жили село Новая Уда Иркутской губернии Балаганского уезда. Я надеюсь, что Вы меня не забудете и поможете получить персональную пенсию.

Ваш старый хозяин квартиры Кунгуров Митрофан Иванович.

г. Барабинск Новосибирской области, ул. Некрасова, 15.

Ожидаю от Вас письма.

11 мая 1947 г.»

Такого изобилия версий выдержать было невозможно, и претендент на персональную пенсию тут же скоропостижно скончался.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

{social}