Поучительная повесть из заграничной жизни. Памяти Михаила Сурова посвящается.

Изложение событий, произошедших в далекой стране Эрэфии, где государственный язык - русский, а способ управления - скотский.

Перевод с латиноамериканского - Пабло Шабан-Дельмас де Кастельморо.

Все события в повести вымышлены, всякие совпадения с реальными событиями и людьми - случайны.

Случайность - проявление и дополнение необходимости.

М. Анчаров

Глава 5

Битва в Замостье. Отступать  некуда.  

Тот факт, что в свое время Анита закончила учительский институт, вскружил ей голову. Она решила, что у нее действительно высшее образование, и она все знает. Сколько-то времени она поработала в газетах, и оттого, укрепившись в этом мнении, безапелляционно начала ляпать обо всем. 

Свою предвыборную газетку, «Рупор Замостья», она, не иначе как ударившись головой о дверной косяк, начала следующим образом: «Когда-то, много веков назад, гениальный монах изобрел порох. Но для чего? Для того, что бы легче было пробивать тоннели в горах, сокращать расстояния, строить дороги друг к другу. Но потом другие люди превратили  это замечательное изобретение в огнестрельное оружие, чтобы убивать друг друга»… 

И в первых же строках начала безбожно врать, то ли умышленно, то ли по скудомию и малограмотности. Известно ведь – количество неграмотных людей сейчас ровно такое же, как и в далеком Средневековье, только сейчас неграмотные научились читать. И, как всегда, когда малограмотная баба суется не в свое дело, получилась полная ерунда, не имеющая ничего общего ни с реальной историей, ни со здравым смыслом. 

Какую версию появления огнестрельного оружия не возьми, всюду оно возникало как орудие убийства. Версия, которую неграмотно взялась перепевать Анита Смиронес, это история монаха Бертольда Шварца, который смешивал в ступке селитру, серу и древесный уголь. В результате получился порох, который в ступке взорвался и метнул пестик в потолок. Так состоялось изобретение пороха. И первые пушки в точности повторяли форму ступки.

Позднее Альфред Нобель изобрел мощную взрывчатку, динамит, а позднее бездымный порох именно в военных целях, идя по стопам отца, Эммануэля Нобеля, изобретателя подводных мин и основателя завода боеприпасов в России. На деньги, заработанные на производстве орудия убийства, Альфред основал премию, названную его именем, вручаемую, в том числе, за укрепление мира. 

Начав с беззастенчивой брехни по неграмотности, Анита стала врать внаглую:

«Я иду в депутаты, чтобы рассказать всем  правду!» 

Интересно, что мешало ей рассказывать эту правду на страницах газеты? Она же, типа, журналистка? Она ведь кем числится в Насоновском выпуске  «МК»? 

И из газеты, значит, Анита стремится в депутаты, чтобы «…рассказать всем правду!

Люди должны знать, каких политиков они выбирают!

Власти должны знать, как живут простые люди!

Депутат должен защищать своих избирателей, а не использовать их ради своих сомнительных, откровенно меркантильных целей!»

Ай, браво, Анита! Просто образец бескорыстия! 

А тут еще попался на глаза предвыборный номер насоновского выпуска  МыКа, а там черным по белому написано: «Хорошие врачи и учителя не идут во власть» и «Если врач и учитель идет в политику, то, во-первых, у него что-то не в порядке по основному месту работы». 

Золотые слова! Только что ж у тебя, Анита, там не срослось по основному месту работы? 

Глава 6

Принцип  Дзюдо. 

В дзюдо используют силу противника – это корреспондент газеты «Белый Север» Пабло Шабан-Дельмас де Кастельморо знал доподлинно, потому что занимался этим видом борьбы давно, задолго до того, как дзюдоист Вольдемар Магистралес стал президентом. А еще Пабло был слегка леноват - ленился он бегать в поисках горячих новостей… 

И вот, глядя на микрофоны, установленные в той квартире Суровеса, что служила ему избирательной штаб-квартирой, решил он новостей по легкому срубить, а заодно и Суровесу рейтинга добавить. В точном соответствии с рекомендациями учебника кудеталогии он написал сценарий разговоров, которые следовало вести перед ментовскими микрофонами, разговоры эти тут же перед микрофонами произошли, и работа закипела. 

Станиславских среди ментовских слухачей не оказалось, никто из них не возопил патетически: «Не верю!», а тут же безоговорочно поверили, что в другой квартире, на улице Железно-Феликсовской, таится долгожданный  компромат на Суровеса. 

И грянул первый обыск, бессмысленный и беспощадный… Дрым-дым-дым – загрохотали по лестнице сапоги. Шарах! Вышибли дверь. Треск, хруст - сапогами по раздолбанной в щепки двери. 

Полтора десятка следователей, оперов устремились в квартиру чтобы найти… Чего найти? А они и сами не знали, чего ищут! Что-нибудь эдакое! 

Но ничего не находилось, а за могучими плечами полиции особого назначения уже маячили журналисты с фотоаппаратами.  Следователи приезжали, уезжали, получали ценные и руководящие указания, искали и там, и сям… Ничего не было! Чтобы не уходить с пустыми руками, загребли фотоаппараты, телефоны, компьютеры, принтеры, факсы… Да еще  «нашли» пару тысяч мелкокалиберных патронов…

И за неделю до выборов вышла газета «Белый Север» с фотографиями раздолбанной в щепки двери, с могутными антитеррористическими  мужиками в камуфляже и с автоматами. 

- Ого! - сказали избиратели, и стали собираться на выборы, потому что выбор  был! 

А дней за пять до выборов перед микрофонами опять заговорщицкими голосами громко пошептали…

Тревога! Полиция особого назначения  сапогами - грум-грум! - и сразу по нескольким адресам понеслись досмотровые группы. В штаб-квартире обыск – голяк! 

В дом на Столичной улице к Мике в железную дверь стучат дубинками:

- Откройте!

Там отвечают:

- Подождите, сейчас адвокат приедет – откроем.

- Чего? Адвокат? Какой, на хрен, адвокат! У нас бумага от прокурора!

Бздынь! – автоматические ворота слетели с катушек. Шарах! – железную дверь снесли с петель…

Соседи перепуганные в окна выглядывают, матерятся:

– Что у вас тут, война? Вот мы сейчас полицию вызовем!

А хрен ли ее вызывать, полицию? Тут она, и криминальная, и муниципальная, и особая. А эти вот – из прокуратуры… Вломились в квартиру, рассыпались по комнатам, ищут… Обыск! И в пустой квартире у бабушки дверь выломали - обыск! 

Так бы накинулись наркобаронов трясти - трындец бы пришел наркобизнесу.  Но за наркобаронами следят годами, ведут оперативно-розыскную работу,  наблюдают, пишут отчеты… 

А тут – трах-бах – я листовку прочитала, я обиделась… Обыск. И в  гостинице, под музей переоборудованной – обыск! Ну, мало ли, что на воротах табличка – «Общественная приемная помощника депутата Федерального парламента…» 

Обыск! Дверь  сломать – ну, это само собой, как без этого? Нашли две газеты - радости! Только зачем же так далеко ездить было? Эти газеты по всему Замостью распространяли, ни от кого не прятали. Обыск! Сапоги – Дрым-дым-дым, с собакой, обученной искать взрывчатку и наркотики, по залам музея, рты разинув на  экспонаты…

- О! Нашел! – радостный возглас. 

Но початая бутылка коньяка на криминал не тянет… И дальше пошли на полном серьезе – вперед пускают собаку, следом шлепает кинолог, а потом все остальные. Крышками самоваров и горшков звякают, в сундуки и под лавки заглядывают, не иначе, как  самого Мику ищут… 

А адвокат тут же ходит, бдительно приглядывает – не подкинули бы чего. Да где ж подкинешь! И потом наркота ведь денег стоит. Дали одному деятелю –мол, подложи…  Говорит – положил. А найти и не могут… Не обыскивать же всех оперов! 

А  Мика, зараза, по телефону посмеивается:

–  Ну, что, много нашли героина? 

Искать! Кинулись все скопом на Столичную улицу, бумажки перетряхивают, в унитаз заглядывают… Ищут, упираются… А о том бы подумать - после обыска недельной давности можно было не спеша на кофемолке размолоть в порошок клише, которыми печатали рубли народа США, спустить в канализацию несколько тонн кокаина и героина,  вывезти все пулеметы, минометы и базуки… 

Обыск! А хрен ли! Мы вас научим демократию любить! Ничего не нашли… Уволокли компьютеры,  принтеры, сканеры… 

Народ в Замостном округе сказал:

– Ага! 

И пошел, и проголосовал за Мику. А газета «Пример» сказала, что Полиция Особого Назначения Мику Суровеса на руках в парламент штата внесла.